Содержание:

    1. О фабрике Инстербургских печей из кафеля.
    2. Воспоминания об Инстербурге.
    3. Из Марктхаузен в Берлин.
    4. « в честь Бога…»
    5. «Наш дом стоит ещё…»
    6. Крефельд – землячество, но не партнёр Инстербургу.
    7. Белый спорт в Инстербурге.
    8. Вокруг старого рынка.
    9. «Молодёжное движение в Инстербурге».
    10. Актовый зал гимназии Инстербурга.

1. О фабрике

Инстербургских печей из кафеля.

«Insterburger Brief», он мне стал вестником радости после переезда из Советской зоны 10 лет назад, навеяло фото воспоминание о печной фабрике Ф. Галльмайстера. О ней в последующем я хотел бы немного рассказать.

Приблизительно  с 1880 года фирма печной фабрики Фридриха Галльмайстера принадлежит к одним из наибольших предприятий нашего родного города. Её владелец мог себя называть «Королевским поставщиком». Усердие, хватка и прежде всего дух предпринимательства мастера по керамике Фридриха Галльмайстера позволило ему  открыть предприятие из маленьких начинаний. Это было время основателей и пионеров, можно успехи Фридриха Галльмайстера поставить на одну линию с похожими выдающимися большими предприятиями, которые выросли из маленьких, из них некоторые  достигли Мировой известности.

В Инстербурге на печной фабрике Галльмайстера работало больше ста рабочих. Это были служащие, мастера, подмастерье, ученики и подсобные рабочие. К фабрике относилась ещё собственный отдел по глазировке, пилорама и кузня по подковке. Фабрика на Туннельштрассе граничила с Фридрихштрассе, Кляйнбанштрассе и с юго-восточной частью городского парка. Как для пекаря мука, для столяра древесина, так и для мастера по керамике необходима была глина. Фирма добывала глину на Tonwerk. Она была самой лучшей и обеспечивала фабрику много лет сырьём. Tonwerk находился на окраине города, неподалёку от  Friedhofes Kruschkenberg у Прегольских ворот (позже Angerapphoehe). От добычи глины до производства и поставки готового печного материала был длительный процесс, в ходе которого трудилось много рук.

Печная фабрика Галльмайстера тогда ещё знала «дни открытых дверей» и показывала своим посетителям охотно  процесс производства печи из кафеля. Это выглядело примерно так: сырая глина сначала geschlaemt и этим очищалась от кальки, песка и прочих инородных компонентов. Метод был простым, однако долгим. Глина помещалась в воду и очищалась от инородных компонентов, её помещали в глубокие ящики с водой, почти 1 м глубиной и здесь она находилась почти неделю. Вода должна была испариться естественным образом. Когда проходила неделя, глину на тачках свозили в подвалы. Там она находилась в сырой атмосфере и здесь её разрезали на балки размером 30-40 фунтов.

Необходимо здесь отметить, что искусство по керамике было старейшим ремеслом. На одном из кофейных горшков, сделанной руками мастера по керамике, была поговорка: «Бог был первым гончаром». В Библии сказано (1. Mose 2, Vers 7): «…и Бог Господь наш сделал первого человека из глины. Оформители своими ловкими руками и специальным инструментом придавали продукции желаемую форму. Этот «продукт производства» оставался дальше в каркасе для сушки. Он здесь шлифовался, очищался, до тех пор, пока его, в конце концов, мастер не проверял и не снимал». На станках он доводился  до безупречности. Рабочее время летом составляло 11, зимой 10 часов ежедневно, до воскресенья. Сдача работ проходила в пятницу, выдача зарплаты осуществлялась в субботу каждую неделю. При сдельной оплате выдавался сначала только аванс, окончательные выплаты делались по истечению двух или четырёх недель. Принятие продукта производства мастером осуществлялось для этого специально отведённых  помещениях и оттуда же попадал в печи для обжига. Печами для обжига фабрика владела в количестве 8 шт. В противоположность к печам чугунолитейных заводов печи фабрики работали на древесине. Благодаря обработки глины под крышей кафель мог производиться и в зиму , в то время как чугунолитейные заводы простаивали. Зимой производство кафеля проходило на высоком темпе, так как  необходимо было пополнить запасы, израсходованные летом. Профессионалы обеспечивали высокое качество печей. Обжиг и  глазировка проводилась особой группой специалистов. С помещением подготовленных глиняных продуктов в печи для обжига, самим процессом обжига и снятием готовой продукции из печей проходило по меньшей мере неделя. За производство глазури по особому методу и за обжиг в печах, построенных для этого, нёс ответственность мастер Кляйн. Глазировка через полив осуществлялась под контролем мастера Буххольца, в то время как мастер Бейер заботился о процессе обжига. Последнему в обязанности входил передвижной парк, а также распределение и надзор за работами вне производственных помещений. Как уже упоминалось, у предприятия не было зимних каникул. После закрытия строительного сезона укладчики печей возвращались снова на производственные места на фабрику и работали здесь формовщиками до тех пор, пока «кошка снова не начнёт греться на солнце» и магазин по продаже печей  снова не начнёт свою работу. В этой связи положение у подмастерий было куда лучше, чем у их коллег каменщиков и плотников, которые зимой становились безработными. Они или работали на других работах, либо получали пособие по безработице.

До времени  Пасхи складские помещения заполнялись пронумерованным, аккуратно сложенным печным стройматериалом. В большом выставочном зале на Туннельштрассе стояли построенные печи и кухонные плиты для варки разных видов, от простых до бестяще исполненных, одинаковых по качеству и ручной работы. Здесь покупатели находили  им понравившуюся модель. Покупатели с села чаще всего интересовались пёстрыми печами (белые с голубыми точками, к примеру), которые были с печами для жарки яблок, варки кофе, а летом они служили «холодильниками». Горожане предпочитали  белые зеркальные печи. Самыми дорогими были с украшениями или в виде произведения искусства старые немецкие печи. Для них использовался цветной кафель, произведённый при помощи гипсовых форм. Эти печи устанавливали преимущественно на виллах, в домах предприимчивых горожан, а также в императорском охотничьем замке на Роминтен.

Произведённая печной фабрикой продукция была премирована на многочисленных выставках золотыми и серебряными медалями. Печную фабрику Ф. Галльмайстера обслуживали 30  печных сборщиков, которые использовали большую часть кафеля, произведённого ей, ещё больше материала поставлялось в другие города. В Доркемен, Гольдап, Гумбинен, Шталлупёнен, Пиллькаллен и Тильзите знали  о качестве кафеля Галльмайстера. Транспортировка  осуществлялась большегрузным железнодорожным транспортом или Kleinbahn. Когда последнего ещё не было,  печной строительный материал  по селу перевозили в больших повозках. В это время у фирмы было 6 повозок. Требуемые для этого кучера и лошадники были  надёжными людьми, которые знали  улицы. Для упаковки бьющегося товара использовалась солома из мешков уланов, артиллерийстов  Инстербургского гарнизона. Содержание солдатских мешков с соломой перевозилось большими повозками печной фабрики Ф. Галльмайстера.

Душой управления складами и транспортировкой  товара был кладовщик Динкат, человек с прекрасной памятью. Он был часто председателем комиссии по организации праздников на предприятии, которая после Рождества готовила традиционный праздник: «День мастера по керамики».

В программе чаще всего  были весёлая  театральная пьеса и несколько куплетов, которые были тогда в моде. Всё репетировалось с большим весельем и любовью, причём некоторые члены  барабанного корпуса артиллерийского полка 37 приставлялись в помощь. В газетах «Ostpreusischen Tageblatt» или «Ostdeutschen Volkszeitung» печаталась программа после согласования с шефом  Фритцем Галльмайстером и праздник мог начинаться. Он проходил всегда в субботу и длился почти до полуночи. Праздничная забегаловка была «Etabissement» Эммы Бергер в Форштадте Кёнигсбергском (позже Зирштрассе), которую  сторожилы Инстербурга знали под именем «Nasser Garten».

О ходе этого праздника я бы хотел  ещё немного рассказать. Конечно, всё начиналось  с марша, который сопровождался артиллерийскими барабанщиками. Потом следовала развлекательная программа на сцене. В большом зале сервировались столы для праздничной трапезы. При этом звучали обращения и музыка. Наконец Фритц Галльмайстер приглашал свою супругу на танец, и начинались пляски: менуэт, галоп, вальс, полька, кадриль. Поутру все собирались за кофем. В заключении все танцевали и пили. Все знали и любили рекламный лозунг пивоварни Инстербурга: «Дорогие люди, не будьте злыми, пейте пиво фон Браун&Фрёзе». Ещё очень долго все говорили об этом празднике. Сотрудники фирмы были очень этим горды и чувствовали себя большой семьёй.

В один из прекраснейших осенних дней 1904 года несли к могиле Фридриха Галльмайстера. Половина Инстербурга собралась в этот день на кладбище, чтобы проститься с великим человеком. По праву он считался основательно богатым человеком, владея фабрикой, большими земельными угодьями и домами в городе.

Началась Первая Мировая война. Тогда это значило: «И снова зовёт нас Отечество, как резервист, как штурман, и мы оставили работу и последовали верности флагу!» Так и произошло,  и гордое предприятие осталось работать со стариками. Фритц Галльмайстер видел необходимым, кафель и угловой кафель, который до этого изготавливался вручную, изготавливать при помощи пресса, Продукция всё больше стала уменьшаться. Так преодолело предприятие Первую Мировую войну. Ни один из сотрудников не вернулся с войны. Фабрика после окончания войны как первое предприятие Инстербурга перешло в упадок, тем не менее, смогло ещё нарастить темпы производства, но позже вновь ослабело.

После смерти Фритца Галльмайстера, старший сын основателя фирмы Фридриха Галльмайстера передал  предприятие в чужые руки. Тех, которые тогда в производственных помещениях фабрики изготавливали кафель, больше не было. Производство печей на кафеле было переориентировано на выпуск масляных и газовых печей и центральное отопление. Здесь можно сказать, что старое не всегда было плохим, а высказывание об этом следующее: «Все вещи имеют своё время — Любовь Господа — вечна!» Что нельзя забыть памяти.

                                                                                              Ernst Klein (Эрнст Кляйн)

Стр.: 234-237

На фото: здание бюро печной фабрики Ф. Галльмайстера со стороны двора фабрики. Фото было представлено нам г-ном Вольфом Галльмайстером, 717, Швеб, Халль, Лоуис-Браунштрассе 2.

  2. Стр. 576-586 «ИБ»-2/3,1992г.

 «Воспоминания об Инстербурге»

Квартира была обеспечена новым комфортом: две просторных комнаты, большой коридор, ванная была снабжена печью Юнкерс на газу, пристроена ванна, рядом находился туалет. Кухонная плита обеспечивала основное отопление во всех комнатах. Под большим просторным окном находился шкаф для свежих продуктов. У окна был подоконник размером 0,60*1м, на котором я любил играть. За эту  съёмную современную квартиру платили мои родители тогда ежемесячно 55 Рэйхсмарок. Это было идеальным местом для моих игр. Здесь я мог  стоить свою игрушечную железную дорогу и расставлять раскрашенных солдатиков. За окном открывался вид на казармы. Напротив  находилось здание штаба  первого конного полка обороны Рэйха. У здания посредине была башенка с часами и колокольней.  С правого окна квартиры открывался вид на другую сторону Казернен-Грауденцерштрассе, как изображено на фото в «ИБ» ½. На Казерненштрассе стаяла новая  основная школа имени Песталоцци, куда я не долгое время ходил. В доме на Грауденцерштрассе жил на первом этаже Zahlmeister  Рэйха со своей семьёй. На третьем этаже  (в мансарде) жил фотограф (г-н Шааль) и здесь у него было своё отелье. Рядом с нами на втором этаже  жила прилежная еврейская семья по имени «Михель». Г-н  Михель был директором торговой фирмы в Инстербурге. Он, в Первую Мировую войну потерял ногу, носил протез и часто его забирала с дома служебная машина. Г-жа Мишель была приятной, нежной и темпераментной. Она была родом из Кёльна, а её родители имели там большой обувной магазин. Единственная дочь семьи «Михель» была в возрасте пяти лет, девочкой небольшого роста с  чёрными волосами. У нас к ним были соседские связи, особенно у моей мамы. Я охотно вспоминаю  о времени  Грауденцер- и Казерненштрассе со многими  зданиями и учреждениями обороны Рэйха. Инстербург всегда был городом гарнизонов, и в этой части  для меня было много, что посмотреть и услышать от «Военных соединений».  Если соединение громко закручивала свою военную музыку, мы дети всегда уже  находились на своих местах. Например, когда выезжал конный полк  со своим музыкальным корпусом на великолепных лошадях белой масти, с длинными белыми  перчатками, в традиционном конном марше (например «Старые Дрессауерцы» на улицы, за ними следовали эскадроны с офицерами, вахтмейстерами и всадниками, что для жителей не являлась всегда повседневной демонстрацией. Когда Infanterie выезжал со своей музыкой, с барабанами и свистками. Артиллерия с орудиями  была очень зрелищной. Здесь в этой части город представлялся с пульсирующей военной жизнью. Я часто вспоминаю о выездах в продолжение Казерненштрассе в Камсвикенобережье  с домом. Это было излюбленное место для отдыха. Ангерапп предоставляла много мест для купания, поскольку побережье реки было песчаным, а течение не очень сильным. Также было много мест для бивака. В дали  на другой стороне реки виднелись солдаты на тренировках на плацу. Будучи юношей, я часто бывал в Камсвикен, который не далеко находился от места жительства. С посещения  средней школы  с апреля 1931 года начался для меня новый этап  моего школьного времени. Были новые учителя, новый и углубленный учебный материал, и иностранный язык «английский». Моим классным руководителем стал г-н Лакнер. Когда мы встречали его в городе с собачкой, то вежливо снимали свои зелёные кепки. Я очень хорошо помню маленькую лавку по продаже школьных принадлежностей на Луизенштрассе. Здесь мы удовлетворяли свои потребности как ученики в  покупке тетрадей, пера, карандашей, материалов для рисования, пластилина. На маленьких витринах  всегда лежали новые издания Вильдтётер, Зиттинг Булль, Рольф Торринг и т.д., которые особенно были читаемы для молодёжи. Со временем, повзрослев, мы переориентировались на правильную литературу. Эта крохотная лавка со своим предложением была частью школы, она относилась  к ней. В некоторые времена она была частью Инстербурга. Очень известное занятие всех возрастов было собирательство картинок-сигарет. Мы на переменах обменивались. Что собрание было полным. В начале 30-х годов мой отец некоторое время гостил в Кёнигсберге. Он играл в это время в кафе «Хаммеркруг», а потом  на парадной площади ( университетской площади) в кафе «Бауер». Во время больших каникул я тоже несколько недель прожил в Кёнигсберге. Во время прекрасных дней мы ехали от Северного вокзала на побережье моря в Раушен и Кранц. Солнце, воздух и вода были очень подходящими для моего развития. Мелкий песок и волны моря давали мне возможности играть. Эти дни на море относятся к моим воспоминания о каникулах на Замландском побережье. Это было кусочком здоровой Восточной Пруссии. Мировой экономический кризис  и безработица в Германии сократили возможности для моего отца заработать деньги. Следствием было то, что мои родители вынуждены были оставить  первоклассную современную квартиру на Грауденцерштрассе и в 1932 году переехать на Гинденбургштрассе 37. Владельцем дома был торговец лошадьми. Квартира на верху улицы имела благоприятное положение: мне требовалось несколько минут до Средней школы, на углу  на Луизенштрассе жили  бабушка с дедушкой, на Вильгельмштрассе жили моя тётя со своей семьёй. В этой квартире я получил от своего отца первые уроки игры на пианино. После похода в школу под дождём я тяжело заболел. Сначала началось с болезни горла, потом воспалением лёгких, приведшим к отнятию речи. Я находился дома и мне было плохо.  Мои родители вызвали второго врача. Я пережил в 1933 году это тяжёлое заболевание благодаря своей силе воли. Я не мог посещать школу несколько месяцев. По договорённости с моими родителями мой классный руководитель г-н Лакнер посылал во время моего выздоровления ежедневно хорошего ученика из моего класса с домашними заданиями. Некоторое время  лучшим в классе был сын стилиста Бок, у которого на Гинденбургштрассе был большой парикмахерский салон.

(«ИБ» 7/7 ,1990, стр.135, как руководитель   Союза Немецких Велосипедистов в районе). С этой помощью и  моим прилежанием я достиг в этом году переход в следующий класс. Из-за моего слабого физического состояния мой врач мне наказал не посещать занятия по физкультуре и пению. Также я не занимался игрой на пианино. Сестра моей матери жила тогда со своей семьёй на Вильгельмштрассе 14, напротив отеля «Дессауер Хоф». Мой дядя был стилистом, а его салоны были  в здании железнодорожного отеля. У меня были двоюродные сёстры Маргот и Трауте и брат Герхард. Здесь я часто играл. Это школьное время в Инстербурге оставило большие воспоминания. Мои бабушка и дедушка переехали  на Луизенштрассе, после чего мой дедушка стал пенсионером. Он занимался рыбной ловлей. Мне разрешалось сопровождать его во время поездок на рыбалку. При этом я узнал реки «Инстер» у Георгенбурга и «Писса» у Каралене. Реки «Ангерапп», « Инстер» и «Писса» соединялись  у Инстербурга  в реку «Прегель», которая каналом стала судоходной. В моём воспоминании остались визиты  в спортивный парк. Здесь почти всегда были мероприятия спортивных объединений. Во время моих каникул я часто  сопровождал мою маму при походе за покупками на «Новый рынок». Новый современный зал для торговли, которым мог гордиться Инстербург, предлагал большие возможности для покупок с прилавков. Были прилавки по продаже мяса, сыра, яиц, масла, птицы, овощей и фруктов, зал отапливался зимой и при дождливой погоде. Рыночная суета была для меня очень интересной. Хорошо набитые сумки с продуктами я охотно относил домой. Инстербург получил тогда современное средство передвижение — троллейбусы. Троллейбусы ездили через весь город до поселения «Шприндта». Мои родители часто ходили на постоялый двор «Zur Hute» на Вильгельм-, угол Крнштрассе, владельцем был г-н Молинус. Тогда это значило только: «Мы идём сегодня к Молиусу поесть колбасок!» Я всегда был рядом и развивал хороший аппетит. Сначала был свежий суп с колбасой, потом колбасный штрингель из кровяной колбасы  и печёночной колбасы, на гарнир – пюре и квашеная капуста. А также по желанию горчица. Всё было хорошо приправлено по образу этого дома и внешне выглядело аппетитно. Эта еда была очень востребована, особенно в холодное время года. В 1935 году был конфирмирован в лютеранской церкви суперинтендантом «Федерманном» В том же году передо мной стояло решение, или я дальше продолжаю учиться в школе или получаю профессию. Я решил начать обучение по профессии. Директор средней школы г-н «Шлобис». Моими учителями в средней школе для мальчиков в Инстербурге были:

Г-да Лакнер, Кетц, Лаурушкат, Прилль, Швидт, Альбат, Зирс и г-жа Мильбитц. Всем своим педагогам сегодня выражаю большую благодарность. Так как я уже с 10 лет мог хорошо плавать, у меня появилась возможность поучаствовать в соревнования по плаванию в августе 1935 года. Я получил удостоверение умелого пловца. Соревнования проходили в бассейне города.

Вальтер Бём

3. «ИБ», 2/3, 1992 Стр. 587

Из Марктхаузен в Берлин.

В августе 1991 года мой муж и я отправились в путешествие в нашу старую Восточную Пруссию. Я родом из Штойзидель (Гросс Ласденен).

Мы относимся к церковному ансамблю Биркен (Бершкаллен). Так как о Северной Восточной Пруссии было опубликовано много статей, мне бы хотелось кратко рассказать о месте между Марктхаузен (Попелькен, коруг Лабиау) и Биркен (Бершкаллен). Улица покрыта липой по обеим сторонам. Деревни исчезли, очень редко попадается здание. Ориентировка после такого долгого времени сложна. Деревья и кустарники напоминают о ранних дворах. Тоже самое случилось с моим домом. В саду я смог вспомнить ещё о некоторых зданиях. На диких яблонях и грушах было много фруктов. Некоторые из яблонь ещё мы сажали.  По направлению на Тимберквелль (Клаукаллен) мы увидели позже нескольких коров, когда мы поехали дальше, молочную лавку на дороге. В Бершкаллен, со стороны Клаукаллен я открыла дом Барковски и хорошо сохранившийся двор, здания представляют массивную постройку из кирпича. В деревне  на  одной стороне улицы стоит только наша церковь с гнездом аистов на башне. Хорошо сохранился  на другой стороне дом Фёлькнера, молочная фабрика.

Анни Штайнер

4. Стр.98-99 «ИБ» , 5/6-90г. 

 « в честь Бога…»

…и  в память я отдал этот колокол Инстербургу»… с этим примечанием он отлил в 1639 году колокол, который в тот год был в первый раз отлит. Спустя 83 года это значило: «Во славу Бога община Инстербурга позволила перелить колокол в 1722 году, после того как он получил повреждение». В верхней части была вылита фраза на колоколе: « Всё, что есть у Odem, похвала Господу». До 1942 года колокол подавал свой голос  через окна Лютеранской церкви на Альтен Маркт в Инстербурге с другими голосами  колоколен над землями у реки Ангерапп, после чего его сняли и он попал на склад колоколов в Гамбург. Его обошёл стороной злой рок по переплавке и в 1952 году попал в Ботфельд, городскую часть Ганновера. Дальнейшую свою службу он продолжил в церкви святого  Николая, одной из старейших в Ганновере. С начала 70-ых годов  прозвучал в ходе празднования соглашения о партнёрстве с группами инстербуржцев. С ними, жителями Инстербурга, он объединял общий злой рок изгнания. В изданиях 7/8-1968 «ИБ» сообщал о колоколе Лютеранской церкви Инстербурга  в Ботфельде и изобразил на титульной стороне башню церкви Святого Николая, которая имела много общего с оборонительными церквями на нашей Родине. Два года назад землячество Инстербуржев установило бронзовую доску с напоминанием о происхождении колокола. 25 марта этого года  она была торжественно открыта. Памятная доска изображает слева Лютеранскую церковь, справа церковь Святого Николая, связанных друг с другом  Провинцией Восточной Пруссией, на ней изображён текст: « Колокол на этой башне происходит  от Лютеранской церкви Инстербурга». День начался с торжественного праздничного богослужения. Вместе с пастором фон Клаеден  Хайнц Альбат под звон  этого колокола открыл бронзовую доску. Помимо церковных флагов  снаружи висел  городской флаг Инстербурга. Хор создавал хорошую атмосферу церемонии. Праздничное Богослужение было открыто прелюдией органа. На нём играла Урсула Штоецер, девичья фамилия Николай, которая лишь одна из маленьких девочек сидела за игровым столом Лютеранской церкви и играла на органе. Праздничное Богослужение вёл Восточно-прусский пастор Э.А. Марбург, который говорил речь на праздновании Дня рождения землячества Ганновер.

Конрад Олефант, житель Инстербурга

5. Стр. 173 «ИБ», 9/0-90

 «Наш дом стоит ещё…»

…в Инстербурге, на Луизенштрассе 3, и между передними и задними зданиями висит бельё… Штукатурка сохранилась на стенах, но имеют неправильную кладку кирпича, как покрытый землёй холм. Урсула Шуберт привезла с собой  ряд интересных фотографий, которые скоро появятся в «ИБ».

Моё всё личное свидание концентрировалось  на Луизенштрассе. Я не могу выразить свои чувства, которые я испытала, после того когда я очутилась спустя 45 лет на Луизенштрассе и нашла свой дом Луизенштрассе 3 (напротив средней школы для мальчиков) одним на всей стороне улицы между Альбрехьт- и Вильгельмштрассе. Он никогда не был так обветшавшим, как сегодня, это опечалило меня. В этом доме я провела 18 лет своей жизни до горького прощания. Это было замечательное время детства. Я  долго общаюсь со своими тремя товарищами, с которыми я провела детство. У них тоже такие же дела, как и у меня. Для них это было тоже большой радостью с давних пор.

Как это было бы, если бы я нашла вместо дома груду кирпича? Я не могу это себе обрисовать.

Урсула Шуберт

6. Крефельд Stadtpost, среда 27 августа 1997 года, №198

Крефельд – землячество, но не партнёр Инстербургу.

 Михаеля Хойссена

Землячество Крефельд по Инстербургу Восточной Пруссии, сегодняшнему Черняховску отображает  подъём и спад в немецко-русских отношениях, а также политическое развитие Восточной Пруссии. До конца 80-ых годов  Крефельд был местом встреч жителей из Инстербурга. После падения железной стены  землячество вышло в свет в новом качестве: сейчас речь уже не шла только о бывших жителях Инстербурга, но и сегодняшних, которые после войны называли себя черняховцами. Однако из землячества не вышло партнёрства: Этой чести удостоен отчасти Ульяновск, соглашение, которое было предложено для землячества Крефельд имели некоторые неудобства, ведь город считался Родиной  коммунистического вождя. Устремление Крефельда ограничивалось  для Черняховска дружескими визитами, как например Вилли Валь весной 1944 года.

Восстановление моста

Более чутко относится ко всему землячество Инстербурга, которое имеет свой офис в Уердинген. На свои деньги оно от реставрировало к примеру  старый мост через реку Ангерапп, символ города, а также арку, через которую спускаешься к мосту. Следующим из задач, по словам председателя землячества Юргена Бермига, была лестница, которая вела к реке.

Во время сбора пожертвований на Черняховск, многие спрашивали: «Почему мы должны  ещё им помогать?» Не только поводом для этого были ещё не зажившие раны от изгнания. С тех пор, как Калининградский регион  больше не стал военным закрытым регионом, всё больше изгнанных с каждым годом  приезжали на свою старую Родину. Что они обнаружили – ландшафты в руинах,  посмотрев на которые, казалось, что война закончилась несколько дней назад. Казалось, что русские из-за злобы к немецкой культуре оставили всё в упадке. Немного было обидно, что даже новые строения были в плохом состоянии. Черняховск создавал облик упадка города, хотя мэр утверждал, что они всё делают для возрождения города.

Церковь взорвана

Только в некоторых местах можно увидеть собственными глазами восстановленные в ходе реставрации здания реформаторской и католической церкви. Лютеранская церковь, известнейший символ Инстербурга, была взорвана во времена Эры Брежнева.

Старания во имя подъёма

После развала Советского Союза область находилась область вокруг Кёнигсберга в Северной части Восточной Пруссии в виде островка. Москва далеко, соседи Польша и Литва были не особенно дружелюбно настроенными. После введения свободной торговой зоны русские хотели область  сделать мостом, связывающим Москву с Западом-эксперимент, который с годами не удался.

Ещё много бетона

3000 маленьких предприятий, 17 фабрик, которые производили мебель, кожаные изделия и бетон. Последнего оставалось много, правда, больше в головах людей. Бывшие директора совхозов и колхозов сегодня называют себя  председателями акционерных обществ, однако новые титулы не давали обновлённых людей. Перерасчёт и «саботаж» экономической системы наложили отпечаток на многие предприятия, жалуется Галина Фоменко. Инвестиционными программами и кооперацией западных предприятий с местными обеспечен экономический подъём. В Черняховске – много промышленных зон, которые можно предоставить инвесторам по привлекательным низким налоговым обременениям.  Так г-жа Галина Фоменко хочет создать сырный завод и фабрику по производству ходулей. В перечне пожеланий есть также завод по производству кирпича, поскольку местность известна своими богатыми залежами глины. Хороших успехов достигли: шоколадная фабрика, мебельная фабрика  западных инвесторов способствует экономическому подъёму.

Конная традиция

С другой стороны, Черняховск, стал  в этом году  уже в третий раз местом проведения  международного турнира CHIO, единственного в своём роде в России. Этим город хочет присоединится к старой традиции  в проведении конных соревнований в Инстербурге.

В ратуше Уердинген

Они сохранили своё бюро

Землячество Инстербурга сохранило своё бюро в ратуше Уердинген. Об этом сказал вчера  Роланд Шнайдер обоим репрезентантам землячества Петеру Штайнвендеру и  Юргену Бермигу. В бюро могут проходить все приготовления к встречам землячества 26,27 и 28 сентября в городском доме.

Мэр Фоменко по актуальным проблемам

Очень благодарна за всё

В прошлом году у города появился новый демократичный Глава. Галина Фоменко (50), учитель, журналист и депутат парламента, выиграла как независимый кандидат выборы Главы района. Коммунисты, выигрывавшие выборы до этого стали в оппозицию. Корреспондент взял интервью у нового мэра не только города, но и района с 110 деревнями и 57 700 жителями.

Можете ли Вы после прихода к власти что-то в городе  сделать?

Я всегда медленно езжу на авто по городу, чтобы видеть все его проблемы. Например, частота улиц или состояние фасадов домов. После моего избрания кое-что уже сделано. Сейчас мы занимаемся парковыми зонами.

После распада Советского союза Калининград  стал анклавом, отделённым от России Литвой и Польшей. Это не очень хорошо сказалось на предприятиях Черняховска.

Мы имеем экономические проблемы. Много предприятий вынуждены закрываться. Процент безработных составляет 12%, но нужно ещё умножить на три, поскольку в реалиях люди разучились работать. И всё ещё много старых коммунистов держаться за старые устои и устраивают «саботаж» прогрессу.

Как обстоят сегодня контакты между бывшими жителями Инстербурга и нынешними жителями?

Землячество инстербуржцев много помогло. Мы надеемся на помощь Крефельда. Я послала приглашение мэру Крефельда, чтобы он как и его предшественник  приехал в Черняховск и увидел, что мы многое сделали для нашего города. Возможно, нам ещё и Крефельд поможет.

Что необходимо, прежде всего, Черняховску?

 Мы благодарны за всё. Я хочу построить дом для старых и нуждающихся, нам требуется мебель, кровати, посуда и санитарные комнаты. Чтобы улучшить облик города, нам необходимы уборочные машины и газонокосилки. 50 % полей города не ухожены. Чтобы их снова возделывать, нам необходима сельскохозяйственная техника, тракторы, комбайны. У города 10 млрд долгов и один он этого изменить (выполнить) не сможет.

Как относятся жители Черняховска к тому, что у города немецкая история?

Мы делаем всё, чтобы помнить об истории. Так сейчас открывается в  замке музей истории, чтобы ещё и  молодёжь познакомилась с историей своего города.

Немного сообщалось, что некоторые русские оскорбляли приезжих немцев и называли их нацистами. Есть ненависть к Германии?

Я не вижу сегодня этого. Есть, конечно, люди, которые оскорбляют немцев, но преимущественно у горожан существует понимание чувств  бывших жителей Инстербурга и они рады им. Для наших гостей у нас есть отель, и тем не менее здание городского отеля будет расширено для увеличения числа мест. Туризм важен для нас.

Охотно готов к помощи

 Летом 1953 года Крефельд стал землячеством Инстербургу, обязательство, которое выполняет до сих пор, говорит в интервью Дитер Питцхофен.

В совете Черняховска готовят для Вас приглашения посетить город.

До этого времени мне не приходило это приглашение. Я охотно приму его 

Как складываются отношения землячества с горожанами Черняховска?

В первую очередь землячество для немецких инстербуржцев. Оно перешло от города к сегодняшнему Черняховску.

В Черняховске сейчас мэр – независимый кандидат, которая слывёт демократом.

Я буду рад переходу к демократии, поскольку это облегчает контакты. Я охотно от имени Крефельда готов поддержать идеально и материально.

Как может это выглядеть в силу напряжённого экономического положения Крефельда?

При этом я думаю прежде всего о личном совете, как можно путём личного контакта  содействовать развитию экономики или передаче контактов немецким предпринимателям. Финансовая поддержка тоже возможна.

Почему Вы не делаете этого в первом шаге по переходу от землячества к партнёрству?

У нас уже партнёрство с Ульяновском. До этого времени партнёрство велось очень осторожно, поскольку там, у власти были коммунисты. Сейчас всё изменилось и медленно  снова развиваются отношения. Дополнительное партнёрство мы пока не хотим, хотя у нас много предложений на этот счёт, например из Румынии, Турции и Израиля.

 В конце сентября в Крефельде снова состоится встреча землячества Инстербурга. Что вы скажете им на встрече?

Землячество инстербуржцев имеет контакт в своей старой Родине. Это люди, которые представляют кусок немецкой истории, о которой нужно заботиться.

7. Стр. 85-89 «ИБ», 5/6-86г.

Белый спорт в Инстербурге

Воспоминания Роберта Бетге

Мы юниоры.

Как я ранее говорил, моё воспоминание крутится вокруг игр в теннис в первую очередь моих трёх друзей. Мы были закрытым кругом лиц, когда мы начали играть, мы хотели быть друг с другом и друг посреди друга и никто не должен был и не хотел с нами играть вместе. Это изменилось спустя несколько лет. Когда мы поехали на соревнование среди юниоров в Гумбиннен, всё быстро изменилось. «Большие» не хотели проиграть и играли с нами и давали нам советы и хитрости. Они ударяли по мячу сильнее, жестче, чем мы. Я благодарен за полученные знания игры Эрвину Вимеру, Ритцу Тилю, Мауке Нойманну и  Тутти Туровски. Мы четверо начинали бить по белому шарику без руководства, помощи и указания, часто встречали его. Редко мячи попадали туда, куда мы хотели их послать. Я вспоминал то, как мне было тяжело, когда я начал носить очки: Гюнтер быстро овладел игрой и начал посылать мяч в правый угол. К моему удивлению, я не видел круглого мячика, а какой-то штрих. Гюнтер, который уже носил очки, послал меня к глазному врачу. Доктор Якоби дал мне большие очи для близоруких. Больше у меня не было проблем со зрением. Мы  играли часто с девочками: Мэки фон Вольфф, Кристель Зир, Кристель и Трауте Экер, Теа и  Аннемарие Клойкер, Кристель Шульц, Гитте и Лизелотте Хенкис, Теа Краузе, Ду Поель, Элли Поляк, большое число сестёр Науманна и дочеря советника по учёбе Экер, Кристель и Вальтрауд. В 1931 или 32 гг. клуб отправил нескольких юниоров на молодёжную тренировку. При этом были  Фридель Войнак, Герда Бар, Эрвин Вимер, Гюнтер Шандау, Буби Дидринг и я. Нам требовалось обучение, чтобы мы лучше играли. Я думаю, мы были 14 дней при АТАС, и это было прекрасно «вырости» без материнского взора. Много ли мы тогда изучали для этого, я сейчас точно не знаю. Большим событием для меня стало следующее: в один выходной день  мы:  Фридель Войнак, Герда Бар, Буби и я, поехали  искупаться в Кранц. Был великолепный летний день, не много людей на побережье и почти зеркальное море. Мы все были хорошими плавцами, и мы решили сделать небольшой заплыв. Когда мы захотели уже плыть обратно, мы заметили вскоре, что мы стоим на месте и не на один метр не приблизились к побережью. Постепенно мы устали и не знали тогда, что с нами произошло. У меня появилась идея и я сказал троим другим: «плывите на спине и держите себя над водой, я попробую ухватиться за ближайший буёк и окликнуть о помощи» Когда я после определённых усилий  приподнялся на буёк на 60 -70 см и хотел ухватиться за поручень, мне не хватило сил и я упал в воду. На мой призыв отозвались несколько человек и они хотели мне помочь. Один из них оттащил меня на мелководье, другому я показал место, где находятся ещё трое товарищей. Наше счастье, что мы были неподалёку от спасательного поста и нам оказали быстро помощь. Потом нас научили, что при ветре определённого направления, создаются той же силы течения. Откуда нам было всё это знать, на нашей реке Ангерапп ведь не было волн? Очень напряжёнными и увлекательными были соревнования среди юниоров. Два —  в Гумбиннене и один —  у нас. Большим событием для меня был теннисный турнир в Сопоте, куда я и мой товарищ Гюнтер Шандау были отосланы клубом. Нам не удалось выиграть там «горшок с цветами», однако нас переполняли чувства взрослости при участии на этом Международном турнире по теннису. Мне даже довелось  с играть по — двое вместе с Гюнтером и достойно защитить честь нашего клуба. Один из всех нас, кто не вернулся с войны, был Гюнтер Шандау. Он, кого я считал лучшим, пал в Италии. Он хорошо играл на пианино и увлекался современной литературой. В последний раз я видел его случайно в Берлине в августе 1941 года. Он был командирован на обучение на офицера в кавалерийскую школу, в то время когда я возвращался с отпуска во Францию в расположение войск, со своей супругой остановились по пути в Берлине.Прошло уже более 40 лет, когда ударил по последнему мячику через сетку. Даже тогда, когда я не могу уже играть, я не упуская возможности вновь и вновь посмотреть его в Штуттгарте и в других городах.

8. Стр.206-210                

Вокруг старого рынка

Наша коллега по работе, Шарлоте Кройтцбергер, которая 28 ноября 1972 года отпраздновала своё 84-летие рассказывает из своих воспоминаний о старом рынке. Как говорится, из её воспоминаний, возможно, что описание магазинов не полное, но всё разберём не из кадастровой подземельной книги, а исключительно из прогулки, на которой Вы, дорогие читатели, можете нас сопровождать. Особенно сейчас мы чаще вспоминаем наш любимый родной город в предрождественское время. Мы видим его  таким, когда мы должны были его покинуть. В нашем городе мы многое пережили. Мы не хотим его видеть так, как нам показывают фотографии, которые нам нашу лютеранскую церковь изображают на громадной комсомольской фотографии в руинах. Наша лютеранская церковь, о которой мы ещё очень много будем читать в «Insterburger Brief» в серии от пера пастора Федтке, был центральным пунктом города, даже когда поселение рыцарского ордена называлась ещё Spаrge. Правда, церковь тогда не носила имя лютеранская. Теперь, многоуважаемые читатели, мы совершим небольшую прогулку вокруг места, которое простирается  у подножия Лютеранской церкви, которое в свою очередь в наше время носило имя «Alter Markt». Вокруг него возвышались бюргергские дома, у которых все первые этажи были оборудованы под лавки. В самой ратуше находились банковские помещения городской сберкассы с выходом на «Alter Markt». Не удивительно, что «Alter Markt» стал центральным местом коммерческой жизни нашего города. Поэтому следует, если мы говорим о домах «Alter Markt»,  следует упомянуть о магазинах, так как они накладывали на него свой отпечаток.

Мы начинаем прогулку справа от церковного портала. У начала Прегельштрассе стояло три старых дома с фронтонами, которые относились к старейшим нашего города. Первый и при этом прекраснейший принадлежал сначала коммерсанту Шулеманну. Его дочери играли большую роль в музыкальной жизни Инстербурга. «Дамы Шулеманн» были здесь с большой буквы. На углу Прегельштрассе у Вильгельма Когеля был свой магазин часов и  золотых украшений, позже здесь находился магазин текстиля  Хуго Манна. В доме рядом находилась книжная лавка Крауса Нахф., владелец – Эрвин Наттермюллер. В маленьком соседнем доме держал хозяин дома Леопольд Фальтин свой магазин  изделий из железа. Его предложение было хорошо отсортировано от ножей для чистки картофеля  до паровых котлов для картофеля и т.д. Его клиентурой были жители города и округа. В самом маленьком из трёх домов с фронтонами коммерсант Риссманн открыл специализированный магазин перчаток и мужских товаров. Он больше не остался в воспоминании, так как позже был пристроен при расширении к соседнему дому, который принадлежал коммерсанту по текстилю Роберту Бренделю. Название этой фирмы у всех инстербуржцев в памяти. Роберт Брендель приехал вначале 19-ого столетия в Инстербург и приобрёл дом на Alter Markt/угол Мюленштрассе, который до него принадлежал коммерсанту Отто Шростеру. В нём он держал магазин для военных. Брендель открыл магазин по продаже текстильной продукции значительных масштабов.У Бренделя приобретали просто всё – галантерейные товары, чулки, бельё, модную одежду и ещё много другого. Особенно ухожен был отдел по уборке на первом этаже .У меня лично в воспоминании  остались девушки из этого отдела по имени Койхель и Корш. Последняя вышла замуж за торговца аптекарскими и парфюмерно-галантерейными товарами Готвальда.

Последний владелец магазина, доктор  Вальтер Брендель, живёт в настоящее время в Бад Пюрмонт, руководитель магазина Гётце в Герцберге Гарца.

На Рождество особенно старались по рождественскому украсить большие витрины магазина , и некоторые жительницы Инстербурга ещё вспоминают об этом, поскольку покупались товары на витринах.

Рядом с домом Бренделя, Мюленштрассе ведёт в направление старого замка. Она была излюбленной улицей для движения в нижней части города. Угловой дом на другой стороне улицы был оборудован двумя лавками. В первой находился  магазин белья и  радиолавка, я думаю Шмайссера-я могу однако ошибаться,-в следующем магазине мужчины снабжались сигаретами, сигарами и табаком.

Дичь, фрукты с Юга и деликатесы предлагались в Рождество в особо богатом выборе в следующем доме фирмы Пауля Эфа. Хозяин фирмы Бруно Линдеманн, старался  снабдить своих клиентов исключительным лакомством. В подвале он оборудовал резервуар для рыб, из которого он действительно мог подавать свежими форель или карпов на Рождество и Сильвестр. В двух маленьких помещениях по близости  позади магазина можно было попробовать лакомство, приготовленное превосходным поваром, г-ном Клингенбергом. Эта небольшая забегаловка вскоре получила хорошее имя среди инстербуржцев. Со стороны Шпритценштрассе у фирмы был большой въездной двор, который хорошо навещали клиенты из сёл.

За домом Пауля Эфа следовал маленький магазин, который принадлежал часовщику Хундсдорфферу. В нём находилась фирма Эдуарда Хесса. Он был одним из последних представителей старого ремесла  шляпников. После его смерти его зятю перешёл магазин (Альберту Плауманну), который здание полностью отремонтировал. Его супруга Марианне (названная Мизель), по рождению Хесс, имела ряд машин для мерёжки, ударов. Ещё много тогда шилось в ручную, труд домохозяек Инстербурга  был востребован.

«Зелёная аптека» в следующем доме была самой старой из аптек на «Alter Markt». Она находилась на протяжении ста лет во владении семьи Шлентер, позже она перешла аптекарю Баржевски. Рожденственское жаркое можно было приобрести в следующем доме у мясника Лаурината.  Мастерица вела магазин с большой энергией  и соотвествующей манерой общения. Она знала все пожелания и высказывания, подходящий ответ . Утренняя закусочная –собственно говоря – это было в нескольких помещениях – находились позади самого магазина. Зять Лаурината Штрёмер позже расширил её и за хорошее качество меню имело много клиентов . За двумя одинаковыми магазинами друг подле друга  находился филиал мясной лавки мясника Эмке. Коммерсант Георг приобрёл очень старый, просторный дом. В зданиях на Шпритценштрассе он построил ликёрную фабрику. В своём магазине на «Alter Mark»t он продавал свою продукцию: вино и табачные изделия. Его сын готов был перенять его дело в магазине. К сожалению, он достался другому, как и у многих коммерсантов нашего города.

В следующем доме изначально фирма Гамм имела лавки по продаже мыла, до тех пор, пока его не снесли, пока он не перешёл в виде пристройки к текстильной фирме Якоби, владельцу Нашельски. В прочем здесь в давние времена находилась ещё кондитерская  Хольда, которая потом переехала на угол Кёнигсбергер-./Обермюленштрассе. Магазин Якоби позже приобрёл Лео Швайгер, который долгое время был директором этой фирмы и сам занимался магазином по продаже текстильной продукции на Кёнигсбергерштрассе помимо Хайзера.

 С Шпритценштрассе заканчивалась северная сторона «Alter Markt».

На западной стороне, рядом с с Кёнигсбергерштрассе, на «Францозенплатц» стояло большое здание, которое принадлежало владельцу типографии Аугусту Кванделю. На рыночной стороне находился магазин по продаже текстильной продукции Шахиана&Симона, после 1933 года он перешёл Petaux, Ennulat&Co. Через несколько лет появилась между магазином текстиля  и угловым домом на Линденштрассе лавка по продаже цветов. В доме с фронтоном у Линденштрассе можно было приобрести у фирмы К.р. Гутовски, владелец Манляйтнер, продукты питания и деликатесы. Этому магазину принадлежала винная лавка и здесь был въезд с Линденштрассе. В очень старом доме с фронтоном у Генералштрассе находилась «Rote Apotheke». Рядом – магазин текстильной продукции, который принадлежал сначала А. Арону, позднее Кемпке&Co. Между «Rote Apotheke» и текстильным магазином была ещё маленькая фруктовая и цветочная лавка.

Мы подошли теперь к «Rheinischen Hof» гостинице, которая в нашем городе имела самую высокую репутацию. Из уст её первого владельца была рассказано много историй. Его молодая супруга привезла его в наш спокойный Восток с собой из Эльтвилле Райнланд. Она привезла с собой в утешение, как рассказывалось, своих кукол, с которыми она часто играла. Владельцы гостиницы часто менялись, последним был Вильгельм Напп, который примерно ей руководил и поднял её репутацию. Перед Первой Мировой войной в «Rheinischen Hof» часто останавливались высокие офицеры. Достаточно часто им военный оркестр играл серенады, которые вызывали у горожан большой интерес.

На «Alter Markt» находилось здание Ратуши, которое многое пережило и выстояло два пожара.

Следующие два дома приобрёл коммерсант Франц Чыган. Через короткое время он разрушил оба дома и построил потом большой дом, который двумя фронтонами стоял на «Alter Markt».

К ужасу всех инстрбуржцев в нём он оборудовал кинотеатр. Вскоре, однако все успокоились, поскольку, если до этого им приходилось сидеть на деревянных скамейках в кинотеатрах, то теперь жителям было на много лучше наслаждаться фильмами на удобных сидениях с обивкой. Наконец в кинотеатре был оборудован современный обувной магазин, изначально под маркой Малиусона, позже нашлось место для магазина часов и золотых изделий Ригеля и магазин парфюмерно-галантерейных товаров Роберта Готвальда. В последнем я сделала свои фотоработы. Со своими двумя коллекциями фотографий я принимала участие в международном конкурсе фоторабот. Я выиграла приз. Я получила за это 20 марок, но я была горда тем, что попала в каталог вместе с египтянином и англичанином. Я была в то время учительницей в школе на Уланенштрассе. Когда мои коллеги узнали о моём успехе они поздравили меня.

Как уже говорилось, дом, о котором уже шла речь, имел два фронтона с Эркерами и окнами, которые подходили стилю «Alter Markt», чего о следующих домах нельзя сказать. Лавки в следующем доме меняли часто своих владельцев. Знаменитый врач Инстербурга, доктор Варштат, в доме имел квартиру и врачебную практику.

Старомодный магазин галантерейных товаров Фогельройтера, находился в следующем доме. Он был  двухэтажным. На этих этажах  можно было приобрести всё, что необходимо было из галантерейных товаров, инструменты для  ручной работы, материалы для шитья и белья. Рядом находилась стекольная мастерская  с магазином картин  Леманна. В 1940 году мой супруг, Фритц Кройтцбергер купил этот дом, чтобы после войны разрушить его и построить новый, в котором находился спортивный магазин и велась торговля  изделиями из кожи, которая ранее была на Гинденбургштрассе. Здесь же в опустевших помещениях два года находилось училище доктора Русселля.

У «Reichsecke» мы завершим нашу прогулку по старому рынку, не забыв о большом магазине Вильгельма Дауме на Восточной стороне. Г-н Райха –его звали не только так, он был тем, кто владел домом на углу Гинденбургштрассе, вёл здесь большую торговлю  товарами из железа. Над магазинами, обувной лавкой – Tack&Co – и магазином  парфюмерно-галантерейных товаров, я думаю, хозяином был Дольхаймер, находилась  старомодная, однако щедро обставленная квартира. Мы в ней прожили 8 лет, до той поры, пока мы  не переехали на «Angerapphohe». Это была великолепная квартира. Окна и балкон выходили на «Alter Markt» и  Гинденбургштрассе. С них можно было обхватить все события в городе, которые происходили в его центральной части: свадебные процессии перед Лютеранской церковью, марши, демонстрации и т.д., что было достойно внимания. На углу «Alter Markt»  летом стояли киоск с мороженным Гронау и как летом, так и зимой  газетный киоск. Нельзя забыть о том, что «Ипподром», место встреч  и Flamerstrecke молодёжи Инстербурга.

Он начинался приблизительно у Ратуши и поднимался по южной стороне «Alter Markt» вдоль Гинденбургштрассе до начала Беловштрассе.

Большой магазин Вильгельма Дауме завершал картину «Alter Markt».

На открытой площадке до Лютеранской церкви проходила не задолго до Второй Мировой войны  торговля гончарными изделиями, которая всё больше и больше теряла свою значимость. В Рождество, которое дарила нашему «Alter Markt» зимнее белое платье, перед ратушей стояла ель, украшенная огнями посреди площади, немного выше магазина изделий из железа Фальтина и Reichsecke, так чтобы её  с Гинденбургштрассе все могли видеть.

Мы видели это всё на протяжении многих лет и принимали всё само собой разумеещимся. Не представляли, что всё ещё останется в памяти приятное воспоминание, о котором мы охотно думаем и никогда не забудем.

Шарлоте Кройтцбергер (Charlotte Kreutzberger)

9. Стр.226-228

На тему «Молодёжное движение в Инстербурге»

«Независимое движение»

Это было в 1921 году. Я выучился на Юге Восточной Пруссии и вернулся в Инстербург. Сейчас задаюсь вопросом:  «Что я делал в свободное время?» Я не был ходок до забегаловок, я хотел заниматься спортом. Где, в каком объединении? Я выучился на плотника, естественно, я искал что-то по профессии. В это время  было образовано независимое объединения гимнастов под заголовком: Рабочее  спортивное объединение. Председателя тогда звали Фритц Матутат. Он был железнодорожником.  Я его вспоминаю  с маленькой бородкой клинком. Здесь с первого дня на первом уроке физкультуры мне сразу понравилось. Это было большое объединение в спортзале на Уланенштрассе. В 1922 года я ездил в Эссен и там тоже состоял в рабочем спортивном объединении. В феврале 1923 года я снова оказался в независимом  спортивном объединении Инстербурга. Объединение занималось: физкультурой для мужчин и женщин, лёгкой и тяжёлой атлетикой, борьбой. Летом добавилась ещё гребля. В то время председателем стал Фритц Бэрвальд, если я не ошибаюсь, он был мастером на газовой станции. Независимое спортивное объединение сделало большой вклад в отдых и развлечение рабочего населения Инстербурга. Один или два раза в год проходили зимой культурные мероприятия в Gesellschaftshaus. Тогда нам было необходимо, спортивной молодёжи показать на сцене спортивную гимнастику и прочее. Иногда проигрывалась маленькая театрализованная постановка. В заключении проходили танцы. Летом мы из спортзала ездили в Люксенбург, показывали во время летнего праздника спортивную постановку, которая заканчивалась бурными аплодисментами.

Из имён спортсменов  мне приходят на ум: Пёч, Тир, Алленбург, Хорн, Модель, Готтхард и Штрассер, другие на протяжении лет были забыты.

Часто мы  были в Провинции в Гумбиннене, Алленбурге, Тильзите, Кёнигсберге, Веёлау, Маграбове и других городах. Мы всегда были желанными гостями  не только из-за сопровождающего нас взвода барабанщиков и трубачей нашего  независимого спортивного объединения. Наша команда гимнастов участвовала в праздничных программах в послеобеденное и вечернее время.

По воскресеньям мы выезжали за город в прекрасную местность Инстербурга, после чего мы тренировались до обеда в спортзале.

В 1924 году мы организовали курс эсперанто. Достойно упоминания отделение лёгкой атлетики. Я вспоминаю о Адамайте, который перепрыгнул барьер высотой 1,67 м. В этой связи я хотел бы упомянуть о том, что несколько лет ранее г-н Шуман SC Preussen стал после прыжка в высоту 1,70 м немецким мастером. Респектабельный успех Адамайта, не правда ли?

Летом 1924 года стала развиваться гребля. Гребля выполнялась в свободном стиле.

Сегодня я себя спрашиваю, стоит ещё ли здание для хранения лодок для гребли, которое мы построили сами на берегу Ангерапп, внутри Pregeltor, точнее: «на Крушкенберг?» Руководителем отделения по гребли был Ганс Альбин. Мы предприняли на лодках много хороших поездок. Некоторые из наших спортивных друзей летом 1924 гребли на лодках до Кенигсберга

Мы были по своему числу большим объединением.

 Прежде всего, молодёжь занималась гимнастикой и спортом. Поездки, походы и выезды на природу, проходили время от времени.

Таким образом, один молодой рабочий и ремесленник здесь нашёл своё излюбленное занятие в непродолжительное свободное время. Всем молодым людям, находящимся в наших рядах, мы давали возможность заниматься физически и духовно.

В 1924 году я временно отправился в «Большую поездку». Лишь летом 1939 года я последний раз посетил свой родной город. В это время я ненашёл  независимого спортивного объединения. Только остаток моих бывших товарищей  по школе и объединения я смог найти. Если всё зависело бы  от нас, мы бы не потеряли нашу Родину.

В этой связи мне пришло на ум одно маленькое событие. Летом 1923 года я работал  плотником в охотничей казарме. Если я правильно вспоминаю, на фирме Windschild & Langelat.

Наш артельный староста  был дома в Георгенбурге. Более старший товарищ был ещё здесь. У него однажды я спросил (на Гинденбургштрассе, на ипподроме, можно было увидеть в это время много молодых людей с зажигательной свастикой): «Что это за люди со свастикой?» На это дал мне простой плотник для меня пророческий ответ: «Это должен запомнить, если они придут к власти, будет война. Я запомнил и, к сожалению, познал.

                                                                                     Вильгельм Цамайтат (Wilhelm Zameitat)

10. Стр.: 120-123

Актовый зал гимназии Инстербурга

Истории гимназии

В прошлом году два бывших ученика Гимназии Инстербурга отпраздновали алмазный выпуск. Это были: Макс Денен, главный директор по учебной части, сейчас в Кёльне, Герцогштассе 25, и Эрих Цюльке (сын профессора истории Ц.) сейчас  проживает в Bad Krozigen, Айхендорффштрассе –8. Вместе с 15 одноклассниками гимназии и реальной гимназии они выдержали в апреле 1904 года выпускные экзамены. Мы поздравили обоих уже в прошлом году. Макс Денен рассказывает в последующих двух коротких эпизодах во время своей учёбы в Гимназии более 60 лет назад.

Почтенный Курфюрст

Наш строгий учитель истории, профессор Бретшнайдер, провёл уроки повторения, во время которых мы должны были  ему рассказать о далёком времени. Маленький, круглый мужчина ходил по классу, протирая очки. Внезапно он обратился  к нам: «Охарактеризуйте мне Великого Курфюрста…!» Его палец указывал на нашего одноклассника М. Он медленно встал, чтобы выиграть время и начал в сонорном тоне: «Великий Курфюрст…» Пауза. Новая попытка: «Великий Курфюрст…». Тут М. оживлённо воскликнул: «Великий Курфюрст был… (Raupsen)… почтенным Курфюрстом!- На мгновенье была тишина, потом начали смеяться как никогда прежде. «Мы читали на занятиях у профессора Эрхардта о «Юлиусе Цезаре» Шекспира и прославленную речь Антониуса с повторением «почтенного человека». Бреттшнайдер остановил его: «Какая мерзость. Я ставлю Вам 5!»

Штаны певца

Мы однажды подготовили весёлую игру, в которой известный Л. и его друг Франц Фингер играли главные роли; я сам усердно занимался учёбой. Спустя час после начала Kommers пьеса должна была перейти на сцену «Koenigliches Hofes». Постановщики  ожидали своего художественного дебюта. Однако получилось не так, как мы думали: настроение было хорошим. Однако постановка могла сорваться, поскольку Л. не хотел от великих часов своей жизни отказываться. Он высоко поднял занавес, вышел в центр сцены и начал петь.

Ему кричали, и когда он не закончил тем не менее петь, занавес опустили ему на нос. Он пролез под занавес и начал дальше петь, пока его по ноге не толкнули, что он потерял равновесие и упал в зрительный зал. Только тогда он прекратил, и я пришёл к выводу, что мой друг с провалом своего выступления не смоет смириться.

Я пришёл один домой, не смог заснуть, так как у меня болела голова. Я встал очень рано с больной головой и начал разыскивать своего друга, чтобы с ним  разделить мою жалость к нему. Но он не пришёл домой и остался без вести пропавшим в течение всего дня к удивлению его матери.

Для вечера этого дня директор Хоффманн предоставил наш красивый актовый зал для художественного мероприятия, чтобы Primaner на задних скамейках, которые находились у промежуточных входов с Oberteria приняли участие. Началась музыкальная постановка 1 –ого акта «Walkure» Рихарда Вагнера. Песенную партию Зигмунда  исполнил Риттмейстер 12. Уланов фон Бер, командир кавалерийской бригады  Инстербурга под начальством генерал-майора Виллиха, Зигмунде исполняла дама общества, г-жа Хелене Больтц- Нойтцель, партию на пианино исполнила г-жа Брандстэдтер, дочь писателя для молодёжи тогда известного учителя гимназии. Постановка была на  художественной высоте, так как речь идёт о прекрасных, образованных голосах и пианистке. Мы сидели позади, можно было голову облокотить. Когда акт подошёл к концу, играли заключительные аккорды, позади нас открылись двери, Л. зашёл, тогда он тоже захотел петь, это был мой друг Фишер. Мы смотрели на это к нашему удивлению, что он был в трусах, даже у него сверху была его хорошая  юбка. Наш контролёр быстро среагировал. Затолкнул голого гостя в зал и посадил его на скамейку сзади у окна. В зале зазвучали аплодисменты и посетители устремились на улицу, обращая внимание на моего друга, который положил свою голову на скамью и вёл себя тихо.

Когда больше уже никто не проходил мимо, я его разбудил. Он поднял голову, узнал меня и спросил, где его штаны. Я одел его в своё пальто, которое его укрыло до башмаков. Он  пошёл медленно домой. Пришли туда, я должен был заранее предостеречь его мать. Я прислонил его к стене, поднялся на несколько ступенек вверх и постучал в дверь. Спустя некоторое время  дверь открыла г-жа Ф. И спросила сразу, привёл ли я с собой Франца. Я сказал: «Да, но должен Вам ещё кое-что сказать.» — «Ну, и что же?»- У Франца нет брюк. Я его утром разбужу.

На утро пошли по тем местам, где он был, чтобы спросить о его хороших брюках».

Когда я пришёл домой, мне пришло в голову, что необходимо, в забегаловке, в которой он был в другой компании спросить о его брюках. Там было женское  обслуживание и на  вопрос можно было сразу получить ответ. Мой друг выпил лишнего, после чего он заснул, что он с директором пивоварни Х. выпил изрядно пива, после чего в его квартире лежал на софе. Он шёл туда и узнал, что он вечером до этого пришёл  со школы, чтобы принять участие в мероприятии, во время ухода у него были штаны. Он пошёл в школу и нашёл в ходе  поисков свою одежду на школьном дворе над окраине большого четырёх угольного ящика для бумаги.

  • Как они попали сюда?

  • Это объяснялось так. Когда мой друг покинул гостевой дом г-на Х, он сильно был в ударе и на свежем воздухе туман нашёл на его дух. В тёмной белене он нашёл Корнштрассе, которая находилась на заднем дворе школы. Она привлекала к актовому залу Гимназии, откуда доносились музыка и пение. Он захотел лишь исполнить свою роль тенора. Он вошёл на школьный двор и, оказавшись а нём, остановился в центре у ящика для бумаги. Он принял его в темноте за кровать и начал раздеваться, в тот раз музыка была тихой, что он забыл свою задачу. Тут музыка начала играть громко. Он взял свою одежду и забыл свои брюки. Он вошёл в школу, поднялся по лестнице и потом в актовый зал. Он выбрал промежуточный вход, здесь он был нами принят: если бы он вошёл в актовый зал  через главный вход… он был бы причинил вред праздничному настроению. Так и осталось безобидным эпизодом  в памяти.

Доброжелательность

Профессор Гарри Бреттшнайдер был в Гимназии Инстербурга из-за своего строго характера ужасным, но очень уважаемым и полюбившимся.

Пауль Дёрфер был благодарен к примеру профессору  Бреттшнайдеру за ловкие вопросы на выпускном экзамене. Он с твёрдой  тройкой по латинскому получил аттестат.

По истечению ряда лет, когда Пауль руководил уже арендованным имуществом, он встретил на аукционе по продаже жеребцов некоторых товарищей по классу, с которыми он вспоминал о старом школьном времени. При этом он узнал, что профессор Бреттшнайдер по истечению восьми дней обирался отпраздновать  своё 60-летие. Пауль, в благодарность за знания отправился в квартиру профессора. Домохозяйка холостяка не плохо удивилась, когда Пауль ей вручил марципаны с добавками масла и сметаны и сказал: «Приготовьте г-ну профессору его любимое блюдо на день его рожденья и передайте ему сердечные поздравления от имени  благодарных, старых учеников.

Он хотел исчезнуть, когда приблизились шаги маленького профессора к двери.

Паулю удалось ещё положить в знак молчания руку к губам,  и домохозяйка удалилась с подарком на кухню, когда профессор стал уже напротив Пауля.

Гарри Бреттшнайдер положил свою руку к губам Пауля и сказал: «Сейчас я уже знаю. Вы  Oberprimaner Дерфер с твердой тройкой по латинскому?» спросил он с ухмылкой. «Да, г-н профессор: Famulis ещё тогда хотел узнать о Вашем самочувствии».

«Пожалуйста!»

« Как у Вас дети?»

«Спасибо, г-н профессор. Я выращиваю капусту на арендованном имуществе рядом с родительским имением, которое я позже должен принять в собственность».

«А как у Вас?»

«Спасибо. Замечательно!» По старому рецепту: «Плохие пивоварни имеют толстый картофель».

« Но, я, мой дорогой. Так жёстко нельзя было выразить. При Вашей твёрдой тройке по латинскому… Может Вы и играете с доброжелательностью!»

«Что Вы понимаете под этим?»

 «Das Volumen der Solonanzeen steht in reziproker Causalitaet zum Intelleck des Agrariers.Повторите пожалуйста!» сказал профессор

Пауль встал, как в Обертериа, и повторил своему старому уважаемому учителю ясным голосом: «Das Volumen der Solonanzeen steht in reziproker Causalitaet zum Intelleck des Agrariers»

«Eins rauf», пробормотал профессор Бреттшнайдер и через короткое время они попрощались, как будто в их жизни не было различий во мнениях, лишь в неперходных глаголах по латинскому.

                                                                                         Elsabe George  (Эльсабе Георге)